Амин — ногайский бий (мурза), действовавший в конце XVII — начале XVIII века. Он является представителем позднего этапа политической истории ногаев, после утраты Ногайской Ордой политического единства и разделения на ряд автономных улусов. Некоторые ногайские улусы, спасаясь от геноцида российских войск, вынуждены были откочевать ближе к Сибири. В этих условиях власть ногайских биев и мурз носила региональный характер и сочетала функции военного руководства, судебного арбитража, дипломатов отдельных родо-улусных объединений и представительства во внешних отношениях.
Амин, как и другие ногайские правители того времени, осуществлял управление своим улусом в условиях сложного баланса между соседними политическими центрами — Российским государством, Калмыцким ханством, Крымским ханством, Казахским и Сибирским ханствами. Источники фиксируют участие ногаевской знати в переговорах, временных союзах и вассальных соглашениях, направленных на сохранение автономии и обеспечение безопасности перекочёвок. В условиях усиления джунгаро-калмыцкого давления и расширения российской административной системы ногайские бии, включая Амина, были вынуждены адаптироваться к изменяющимся реалиям, что выражалось в признании внешнего сюзеренитета, временных переселениях и перераспределении улусных территорий. Деятельность Амина отражает общий процесс трансформации ногаевской политической элиты на рубеже XVII–XVIII веков.
Важную роль в политике Амина играли родственно-династические связи. По косвенным данным служебных и разрядных источников, Амин состоял в браке с дочерью одного из барабинских мурз. Данный брачный союз рассматривается исследователями как элемент политико-династических отношений между ногаевской и барабинской (сибирско-татарской) знатью, характерных для конца XVII — начала XVIII века. Имя супруги в источниках не зафиксировано.
Браки между представителями ногаевской и барабинской элиты использовались для укрепления союзов, обеспечения перекочёвок и взаимной поддержки в условиях трансформации степных политических структур и продвижения России в Сибирь и Нижнее Поволжье. Брак Амина с дочерью одного из барабинских мурз, как было сказано, рассматривается исследователями как элемент союзной стратегии, позволявшей укреплять межэтнические контакты, а также расширения пространства политического манёвра в степях Западной Сибири и Приуралья, в условиях распада Ногайской Орды.
Родословная и сакральный статус. Исламская легитимация и анти-торе традиция
Прямые письменные источники о родословной Амина не сохранились, поэтому восстановить его генеалогию достоверно невозможно. Но в устной традиции информация передавалась из поколения в поколение.
В родовой идеологии ногайцев существовала тенденция, отличавшаяся от классической чингизидской легитимации (торе). Амин рассматривался как потомок Пророка Мухаммада (мир ему) по линии сайидов, что подчёркивало сакральный авторитет его семьи. Эта традиция восходит к Едиге (потомок сподвижника Абу Бакра, да будет доволен им Аллах)— основателю Ногайской Орды, который выстраивал систему власти на принципах военной доблести, авторитета беклербеков и исламской легитимации (курайшитов), а не на происхождении от Чингисхана. Ногайские правители придерживались положений шариата, игнорируя Ясы Чингисхана. «Яса́, Великая Яса (монг. Их засаг хууль, ᠶᠡᠬᠡ
ᠵᠠᠰᠠᠭ ᠬᠠᠤᠯᠢ? — «Закон великой власти») — уложение Чингисхана, которое он, по преданию, издал на великом всемонгольском курултае и которое постоянно подтверждалось его преемниками».*
Анализ политической и религиозной практики показывает, что Амин обладал авторитетом, характерным для потомков Пророка Мухаммада (мир ему) в исламской среде. В ногаевской традиции сакральный статус лидера определялся кровной принадлежностью и признанием элитного круга знати, ритуалами благословения и уважением к шариату. Таким образом, его правление и авторитет среди ногаевской знати рассматриваются исследователями как косвенное подтверждение того, что Амин воспринимался как потомок Пророка (мир ему) и легитимный правитель. Конечно, это не устраивало правителей соседних ханств и России. В общем, аннулирование (ханской) власти беклербеков Ногайской Орды — было длительным процессом дезинтеграции, вызванным борьбой за власть, внутренними противоречиями и натиском более сильных соседей, который завершился ассимиляцией остатков ногайского населения. После уничтожения Ногайской Орды ряд автономных улусов кочевал между казахскими степями и Сибирью, для сохранения своих родов в то смутное время.
Жакуп (Якуб) и спасение потомства
После гибели Амина, по устным преданиям его отравили, а трон занял его везирь. В живых остался его малолетний сын Жакуп (Якуб), которого укрыли верные нукеры Амина, боясь расправы над ним. В условиях нестабильности и угрозы для жизни наследника, по родовой традиции, он был переправлен к своему деду по материнской линии в Барабинские степи. Барабинцы приняли Жакупа с почестями, как наследника трона ногайского улуса и потомка Пророка(мир ему).
Практика защиты несовершеннолетних наследников через передачу их родственникам или союзникам была распространена в степной среде и обеспечивала сохранение рода и его статуса. Жакуп был образован, владел несколькими языками, знал наизусть Коран и законы шариата.
Усыновление Кошкарбаем и формирование новой ветви
Согласно родовой традиции, Жакуп был усыновлён кыпчакским воином (батыром) Кошкарбаем, после разгрома джунгар в середине XVIII века. По устным преданиям Кошкарбай-батыр вышел на помощь барабинцам от джунгар, месте со-своим 5-тысячным отрядом. Его войско прогнало джунгар за реку Обь. Кошкарбай-батыр — это историческая личность, сохранившаяся также в фольклоре: алтайцы долгое время пугали детей его именем. Во-время боя Кошкарбай-батыр увидел мальчика на телеге, груженной книгами, который хотел бежать. Книги – это все, что досталось ему в наследство от его отца Амина. Поэтому он готов был умереть за них. Кошкарбай-батыр приказал нукерам привести мальчика, накормить и охранять его, как зеницу ока. Он понял, что это не простой аульский мальчик. После, по казахским традициям, Кошкарбай-батыр усыновляет Жакупа и говорит соплеменникам: «Кто скажет, что Жакуп не сын Кошкарбая, пусть будет проклят Аллахом!». Все старейшины поддержали усыновление и дали свое благословение. Так, после усыновления Жакупа, в рамках кулан-кыпчакского рода сформировалась отдельная ветвь «Молла тұқымы», отличавшаяся религиозной направленностью и накоплением исламских знаний. Кошкарбай-батыр понимал, что Жакупа могли похитить и убить, если враги узнают о его статусе. А покровительство кыпчаков давало ему возможность выжить в условиях постоянных войн и перекочевок. Он запретил говорить Жакупу о своей родословной, где бы он ни был. Потомки Жакупа тоже обладали духовной силой и знаниями, которые обеспечивали их статус среди кыпчакской и казахской знати. До нынешнего времени «молла тукымы» считается отдельной ветвью рода кулан-кыпчак. Они почитают Кошкарбай-батыра, называя его Бабамыз (наш предок) и в благодарность постоянно возводят о нем молитвы и мольбы. У других ногай-сейидов (потомков Пророка, мир ему) своя история. Они есть среди туркмен, узбеков и каракалпаков.
Источники:
*- https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AF%D1%81%D0%B0
- Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений. В 5 т. — Алма-Ата: Наука, 1984–1985.
- Артыкбаев Ж. О. История казахского общества XVIII–XIX веков. — Астана: Елорда, 2007.
- Абусеитова М. Х. Казахско-джунгарские отношения в XVII–XVIII вв. — Алматы: Дайк-Пресс, 1998.
- Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Казахстан: летописи трех тысячелетий. — Алматы: Рауан, 1992.
- Султанов Т. И. Поднятые на белой кошме: Чингизиды и формирование казахской государственности. — Алматы: Дайк-Пресс, 2001.
- Омарбеков Т. Казахское ханство: власть, общество, идеология. — Алматы: Қазақ университеті, 2012.
